Именно ценность служит основой и фундаментом каждой культуры эссе егэ

7. Ценность как основополагающий принцип культуры (П. А. Сорокин)

Раздел первый. Сущность и предназначение культуры

Глава 2. Основные школы и концепции культурологии

Своеобразную концепцию культуры развивал крупнейший русский социолог и культуролог, проживший большую часть своей жизни в эмиграции в США, Питирим Александрович Сорокин (1899—1968). В методологическом плане концепция П. А. Сорокина перекликается с учением о культурно-исторических типах О. Шпенглера и А. Тойнби. Однако теория культурно-исторических типов П. А. Сорокина принципиально отличается от теории О. Шпенглера и А. Тойнби тем, что Сорокин допускал наличие прогресса в общественном развитии. Признавая наличие глубокого кризиса, который в настоящее время переживает западная культура, он оценивал этот кризис не как «Закат Европы», а как необходимую фазу в становлении новой формирующейся цивилизации, объединяющей все человечество.

В соответствии со своими методологическими установками П. Сорокин представлял исторический процесс как процесс развития культуры. По Сорокину, культура в самом широком смысле этого слова, есть совокупность всего сотворенного или признанного данным обществом на той или иной стадии его развития. В ходе этого развития общество создает различные культурные системы: познавательные, религиозные, этические, эстетические, правовые и т. д. Главным свойством всех этих культурных систем является тенденция их объединения в систему высших рангов. В результате развития этой тенденции образуются культурные сверхсистемы. Каждая из таких культурных сверхсистем, по словам Сорокина, «обладает свойственной ей ментальностью, собственной системой истины и знания, собственной философией и мировоззрением, своей религией и образцом «святости», собственными представлениями правого и должного, собственными формами изящной словесности и искусства, своими правами, законами, кодексом поведения, своими доминирующими формами социальных отношений, собственной экономической и политической организацией, наконец, собственным типом личности со свойственным только ему менталитетом и поведением» (Sorokin P. A. Social and Cultural Dynamics. — N.Y. 1937-1941. Vol. 1. P. 67).

Эти культурные сверхсистемы представляют собой не просто конгломерат разнообразных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не связанных, а есть единство, или индивидуальность, все составные части которого пронизаны одним основополагающим принципом и выражают одну, и главную, ценность. Именно ценность, по мнению П. А. Сорокина, служит основой и фундаментом всякой культуры.

В соответствии с характером доминирующей ценности П. А. Сорокин делит все культурные сверхсистемы на три типа: идеациональный, идеалистический и чувственный.

Идеациональная система культуры базируется на принципе сверхчувственности и сверхразумности Бога как единственной реальности и ценности. К этому типу культуры Сорокин относит прежде всего средневековую европейскую культуру. В этой культуре, по его словам, «господствующие нравы и обычаи, образ жизни, мышления поддерживали свое единство с Богом как единственную и высшую цель, а также свое отрицательное или безличное отношение к чувственному миру, его богатству, радостям и ценностям» (Сорокин П. Социодинамика культуры // Человек.

Цивилизация. Общество. — М., 1902. С. 430). К этому же типу, на его взгляд, следует отнести культуру Брахманской Индии, Буддийскую и Лаоистскую культуры, греческую культуру с VIII по конец VI века до н. э.

Идеалистическую систему культуры П. Сорокин рассматривает как промежуточную между идеациональной и чувственной, так как доминирующие ценности этой культуры ориентируются как на Небо, так и на Землю. «Ее основной посылкой, — пишет Сорокин, — было то, что объективная реальность частично сверхчувственна и частично чувственна, она охватывает сверхчувственный и сверхрациональные аспекты, плюс рациональный, и наконец, сенсорный аспект, образуя собой единство этого бесконечного многообразия» (Там же. С. 431). К данному типу культуры П. Сорокин относит западноевропейскую культуру XIII—XIV столетия, а также древнегреческую культуру V—IV вв. до н. э.

Современный тип культуры П. Сорокин называет чувственной культурой. Она основывается и объединяется вокруг доминирующего принципа: объективная действительность и смысл ее чувственны. «Только то, что мы видим, слышим, осязаем, ощущаем и воспринимаем через наши органы чувств — реально и имеет смысл. Вне этой чувственной реальности или нет ничего, или есть что-либо такое, чего мы не можем прочувствовать, а это эквивалент нереального, несуществующего» (Там же. С. 430). Формирование чувственной культуры начинается в XVI веке и достигло своего апогея к середине XX века. Эта культура стремится освободиться от религии, морали и других ценностей идеациональной культуры. Ее ценности сконцентрированы вокруг повседневной жизни в реальном земном мире. Ее герои — фермеры, рабочие, домохозяйки и даже преступники и сумасшедшие. >

Нынешняя «чувственная» культура, считал Сорокин, обречена на закат, поскольку именно она повинна в деградации человека, в придании всем ценностям относительного характера. Но из признания неизбежности гибели данного типа культуры совсем не следует, что приходит конец всей человеческой культуре. Этот вывод основывается на том, что «ни одна из форм культуры не беспредельна в своих возможностях, они всегда ограничены. В противном случае было бы не несколько форм одной культуры, а единая, абсолютная, включающая в себя все формы. Когда созидательные силы исчерпаны и все их ограниченные возможности реализованы, соответствующая культура и общество или становятся мертвыми и несозидательными, или изменяются в новую форму, которая открывает новые созидательные возможности и ценности. Все великие культуры, сохранившие творческий потенциал, подверглись как раз таким изменениям. С другой стороны, культуры и общества, которые не изменяли форму и не смогли найти новые пути и средства передачи, стали инертными, мертвыми и непродуктивными»» (Там же. С. 433). П. Сорокин верил, что культура не погибнет, пока жив человек. Уже сейчас наметились очертания новой великой идеациональной культуры, базирующейся на ценностях альтруистической любви и этики солидарности.

Читать еще:  Какое расстояние должно быть от забора до бани в снт?

Духовные ценности — сущность культуры

Наиболее полно культурологическая концепция изложена в четырехтомном произведении ученого «Социальная культурная динамика», опубликован-

ном в США (1937—1941). Основой культуры любого общества представляются здесь духовные ценности, зна-

1 Тойнби А. Постижение истории. С. 415.

504 Глава 19. Историческая типология культур и теория локальных цивилизаций

чения, нормы, символы. «Всякая великая культура, — пишет П.А. Сорокин, — есть не просто конгломерат разнообразных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не связанных, а есть единство, или индивидуальность, все составные части которого пронизаны одним основополагающим принципом и выражают одну, и главную ценность. Именно ценность служит основой и фундаментом всякой культуры» 1 .

Доминирующие ценности единой культуры охватывают всю духовную жизнь: искусство и науку, философию и религию, этику и право, нравы и обычаи, образ жизни и мышление, экономическую и политическую организацию.

Части такой интегрированной культуры взаимозависимы: если изменяются одни, неизбежно трансформируются другие. П.А. Сорокин вводит понятие «культурный менталитет», или «менталитет культуры», обозначающее ценности и значения, отдельные образы, идеи, желания, чувства, эмоции. Они образуют сферу духа и внутреннего опыта, которые воплощаются, реализуются во внешних событиях, объектах, процессах.

Каждая культура индивидуальна: она имеет собственный менталитет, свою систему познания, собственные философию и мировоззрение, тип религии и образы «святости», формы искусства и литературы, правила нравственности и кодексы поведения, свою экономику и политику, законы и наказания. На этой основе возникает особый, присущий именно данной культуре, тип личности, обладающий специфическим менталитетом и поведением.

Все ценности, сколь различными они бы ни были, хорошо согласуются друг с другом и логически, и функционально. Они разделяются большинством членов общества, воспринимаются как «единственно верные», передаются от поколения к поколению. Интеграция ценностей обеспечивает стабильность общества.

Типология культур

В зависимости от доминирующих ценностей П.А. Сорокин выделяет три типа культуры: 1) идеациональный; 2) чувственный; 3) идеалистический. Названия достаточно условны, ибо в действительности такие «чистые» типы обнаружить трудно. Но для описания ценностных ориентаций, господствующих и преобладающих в культуре, такой подход вполне правомерен.

За исходные пункты в описании типа культуры П.А. Сорокин предлагал принимать четыре признака.

1 Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. СПб., 2000. С. 21.

19.4. П.А. Сорокин о типологии и динамике культуры 505

1. Природа реальности, способ ее восприятия людьми. Земная жизнь может казаться людям лишь иллюзией, временным пребыванием, в отличие от подлинной — сверхчувственной, нематериальной — реальности, которая находится за ее пределами.

Возможен и противоположный способ восприятия реальности, когда преимущество отдается материальному бытию, которое окружает людей и воспринимается органами чувств. Среда обитания формирует их потребности и ценности.

Наконец, третий вариант понимания реальности представляет собой уравновешенный синтез первого и второго, в нем сосуществуют те и другие признаки.

2. Природа потребностей и целей, требующих удовлетворения. Существуют телесные, чувственные потребности, такие как голод, жажда, секс, безопасность; их удовлетворение необходимо для жизненного комфорта.

Но человек не ограничен только физическим миром, у него имеются духовные потребности: спасение души, исполнение священного долга, преданность Богу, моральные императивы; жажда славы, власти, денег, популярности, познания. Бывают и смешанные телесно-духовные потребности. На основе конкретных предпочтений тех или иных потребностей и целей строятся системы ценностей, типичные для разных культур.

3. Степень и формы удовлетворения потребностей. Удовлетворение потребностей имеет чрезвычайно широкий диапазон. Амплитуда колебаний: от минимума — к максимуму, от скудости — к роскоши. Ранжирование самое различное: от примитива до экстравагантности, от добродетели до порока. Это характерно и для телесных, и для духовных, и для смешанных потребностей. Но в каждом типе культуры их конфигурация имеет особый характер.

4. Способы удовлетворения потребностей. Человек может удовлетворять свои потребности посредством поиска средств и среды их реализации, выявления внутренних резервов за счет собственной энергии; привлечения новых источников преодоления жизненных проблем.

Комплекс указанных признаков в разных модификациях образует различные типы культур.

Дата добавления: 2016-06-13 ; просмотров: 616 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Именно ценность служит основой и фундаментом каждой культуры эссе егэ

П. А. СОРОКИН

Всякая великая культура есть не просто конгломерат разнооб­разных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не свя­занных, а есть их единство, или индивидуальность, все составные части которого пронизаны одним основополагающими принципом и выражают одну, и главную, ценность. Доминирующие черты изящных искусств и науки, такой единой культуры, ее философии и религии, этики и права, ее основных форм социальной, эко-

номической и политической организации, большей части ее нра­вов и обычаев, ее образа жизни и мышления (менталитета) — все они по-своему выражают ее основополагающий принцип, ее глав­ную ценность. Именно ценность служит основой и фундаментом всякой культуры. По этой причине важнейшие составные части такой интегрированной культуры также чаще всего взаимосвя­заны. В случае изменения одной из них — остальные неизбежно подвергаются схожей трансформации.

Возьмем, например, культуру Запада средних веков. Ее главным принципом или гласной истиной (ценностью) был Бог. Все важные разделы Средневековья выражали этот фундамен­тальный принцип или ценность, как он формируется в христиан­ском credo [символе веры].

Сорокин П. А. Система социологии, социальная мобильность. —М., 1992. —С. 429.

Культура человечества движется вперед не путем перемещения в “пространстве-времени”, а путем наполнения ценностей. Ценно­сти не сменяют друг друга, новые не уничтожают старых (если ста­рые действительно настоящие), а присоединяясь к старым, увели­чивают их значимость для сегодняшнего дня. Поэтому ноша куль­турных ценностей — ноша особого рода. Она не утяжеляет наш шаг вперед, а облегчает. Чем большими ценностями мы овладели, тем более изощренном и острым становится наше восприятие иных культур — культур удаленных от нас во времени и в пространстве древних и других стран. Каждая из культур прошлого или иной страны становиться для интеллигентного человека “своей культу­рой”, своей глубоко личной и своей в национальном аспекте, ибо по­знание своего сопряжено с познанием чужого.

Читать еще:  Заделка сальников при проходе труб через фундаменты или стены

Лихачев Д. С. Письма о добром и прекрасном. — М., 1989.— С. 231.

. Различение культуры и цивилизации стало популярным со времен Шпенглера, но оно не есть его изобретение. Терминология тут услов­на. Французы, например, предпочитают слово цивилизация, пони­мая под этим культуру, немцы предпочитают слово культура. Рус­ские раньше употребляли слово цивилизация, а с начала XX века от­дали предпочтение слову культура. Но славянофилы К. Леонтьев, Достоевский и др. уже отлично понимали различие между культу­рой и цивилизацией. Ошибка Шпенглера заключалась в том, что он придал чисто хронологический смысл словам цивилизация и куль­тура и увидел в них смену эпох между тем как всегда будут сущест­вовать культура и цивилизация и в известном смысле цивилизаций

старее и первичнее культуры, культура образуется позже. Изобре­тение технических орудий, самых элементарных орудий примитив­ными людьми есть цивилизация, как цивилизация есть всякий соци­ализирующий процесс. Латинское слово цивилизация указывает на социальный характер указываемого этим словом процесса. Цивили­зацией нужно обозначать более социально-коллективный процесс, культурой же — процесс более индивидуальный и идущий вглубь. Мы, например, говорим, что у этого человека есть высокая культура, но не можем сказать, что у этого человека есть высокая цивилиза­ция. Цивилизация означает большую степень объективации и соци­ализации, культура же более связана с личностью и духом. Куль­тура означает обработку материала актом духа, победы формы над материей. Она более связана с творческим актом человека. Хотя раз­личие тут относительное, как и все установленные классификацией различия. Эпохой цивилизации по преимуществу можно назвать та­кую эпоху, в которой преобладающее значение приобретают массы и техника. Это обыкновенно говорят о нашей эпохе. Но и в эпоху ци­вилизации существует культура, как и в эпоху культуры существу­ет цивилизация. Техника, охватывающая всю жизнь, действует раз­рушительно на культуру, обезличивает ее. Но всегда в такую эпоху есть элементы, которые восстают против победного шествия техни­ческой цивилизации. Такова роль романтиков. Существуют гени­альные творцы культуры. Но культурная среда, культурная тради­ция, культурная атмосфера также основаны на подражательности, как и цивилизация. Социализации подлежит не только варвар, но и творческий гений. Творческий акт, в котором есть дикость и варвар­ство, объективируется и превращается в культуру. Культура зани­мает среднюю зону между природой и техникой и она часто бывает раздавлена этими двумя силами.

Бердяев Н. О рабстве и свободе человека. Париж, 1934. С. 103104.

Всякое современное рассуждение о грядущих судьбах России долж­но определенным образом ориентироваться относительно уже сло­жившихся в прошлом способов решения или, точнее, самой поста­новки русской проблемы: “славянофильского” или “народническо­го” с одной стороны, “западнического” — с другой. Дело здесь не только в тех или иных отдельных теоретических заключениях или конкретно-исторических оценках, а в субъективно-психологичес­ком подходе к проблеме. Смотреть вслед за некоторыми западника­ми на Россию как на культурную провинцию Европы, с запозданием повторяющую ее зады, в наши дни возможно лишь для тех, в ком шаблоны мышления превозмогают власть исторической правды: слишком глубоко и своеобразно врезались судьбы России в мировую

жизнь и многое из национально-русского получило признание романо-германского мира. Но, утверждая вслед за славянофилами само­стоятельную ценность русской национальной стихии, воспринимая такое славянофильское отношение к России, мы отвергаем народни­ческое отождествление этой стихии с определенными конкретными достижениями, так сказать, формами сложившегося быта. В согла­сии с нашими историософическими принципами, мы считаем, что во­обще невозможно определить раз и навсегда содержание будущей русской жизни. Так, например, мы не разделяем взгляда народников на общину как ту форму хозяйственной жизни, которой принадле­жит и, согласно по народническому воззрению, должно принадле­жать экономическое будущее России. Как раз в области экономичес­кой существование России окажется быть может наиболее западни­ческим. Мы не видим в этом никакого противоречия настоящей и грядущей своеобычности России.

. Мы совмещаем славянофильское ощущение мировой зна­чительности русской национальной стихии с западническим чув­ством относительной культурной примитивности России в области экономической и со стремлением устранить эту примитивность.

. В делах мирских настроение наше есть настроение национа­лизма. Но его мы не хотим заключать в узкие рамки национального шовинизма. Более того, мы думаем, что стихийный и творческий на­ционализм российский, по самой природе своей, расторгает и разры­вает стеснительные для него рамки “национализмов” европейского масштаба; что даже в этническом смысле он плещет так же широко, как широко расплескались по лицу земному леса и степи России. В этом смысле мы опять-таки примыкаем к “славянофильству”, кото­рое говорило не только о русском народе, но о “славянстве”. Правда, перед судом действительности понятие “славянства”, как нам ка­жется, не оправдало тех надежд, которое возлагало на него славяно­фильство. И свой национализм мы обращаем как к субъекту не толь­ко к “славянам”, но и целому кругу народов “евразийского” мира, между которыми народ российский занимает срединное положение. Такое приобщение целого круга восточноевропейских и азиатских народов к мыслимой сфере мировой культуры Российской вытека­ет, как нам кажется, в одинаковой мере из сокровенного “сродства душ” — делающего русскую культуру близкой этим народам и, об­ратно, определяющего плодотворность их участия в русском деле, из общности экономического интереса, из хозяйственной взаимооб­ращенности этих народов.

Русские люди и люди народов Российского мира не суть ни ев­ропейцы, ни азиаты. Сливаясь с родной и окружающей нас стихией культуры и жизни мы не стыдимся признать себя — евразийцами.

Читать еще:  Какое должно быть расстояние между столбами для забора из профнастила?

Трубецкой Н. С. Исход к Востоку // Пути Евразии: Русская интеллигенция и судьбы России. — М., 1899. — С.313—316.

16.3. Запад и Восток в диалоге культур

Сочинение: как, зачем, для кого

Сочинение: как, зачем, для кого Выпуск 3 (14)

Учителя называли себя «государевыми людьми», готовыми «выполнять госзаказ», но не лежит у них сердце к заказу, суть которого непонятна. Раз за разом на ивановском круглом столе, так или иначе перефразированный, звучал вопрос: зачем возвращается сочинение? Присутствующие вспоминали картины прошлого: московский круглый стол о сочинении, которое «готовились отменить, потому что оно потеряло смысл». Уже тогда были те, кто предупреждал о последствиях отмены. И вот сегодня учителя поставлены перед фактом возвращения сочинения – но это уже не только сочинение по литературе. Теперь эту форму работы предполагается применять и в истории, и в обществознании. «Мы, учителя, разные, а ребёнок у нас один. Мы должны точно знать, что требуется на других уроках», – говорили собравшиеся.

Прежде такая форма работы в обществоведческих дисциплинах называлась «эссе». Ученику следовало объяснить, что хотел сказать автор той цитаты, которую он избрал в качестве темы для эссе, а также согласиться с ним или не согласиться. Для примера, вот они, спускавшиеся темы: «Именно ценность служит основой и фундаментом каждой культуры» (Питирим Сорокин), «Результатом бизнеса является удовлетворённый клиент, внутри предприятия существуют лишь затраты» (Питер Друкер), «Первичным по природе является государство по сравнению с семьёй и каждым из нас, ведь необходимо, чтобы целое предшествовало части» (Аристотель). Учащийся должен был ориентироваться в терминологии и доказать свою точку зрения. На деле же детям письменно выражать свои мысли было очень непросто: здесь нет возможности объясниться с учителем напрямую, поправить себя.

В целом ивановские учителя-обществоведы (выступление методиста М.В. Надельштехель) признали эссе неудавшимся экспериментом, который не по силам ученику, не писавшему сочинений по литературе, тому, чью способность формулировать мысли не развивали уже с пятого класса. В мини-сочинении, которое пришло на смену эссе, можно опираться на литературные произведения, привлекать свой опыт. С другой стороны, поменялись критерии: собственная позиция учащегося уже не нужна. Теперь учителя-обществоведы понимают свою работу как подготовку к сочинению-рассуждению с элементами доказательства. С другой стороны, они сетуют на то, что после разрешения приводить литературные аргументы «схватились за голову». Потому что большинство произведений не читали или не помнят: «То, что читают дети и приводят нам в пример, нам часто попросту не известно. Приходится верить на слово».

Из других недостатков нынешней работы учителя отмечали неопределённую протяжённость сочинения и его формальность: «Приводится развёрнутая цитата, а потом ученик пишет: «Я согласен с этим утверждением». Их смущает, что учителю не позволяется перед началом экзамена прокомментировать темы сочинения, что было бы, по их мнению, отнюдь не подсказкой, а именно пояснением и направлением рассуждений в разумное русло.

Но больше всего учителей – словесников и обществоведов – коробит нынешняя прагматичность оценки сочинения, прямая нацеленность на баллы. Впрочем, некоторые из них считают, что этого зла уже не избежать; такую точку зрения выразил учитель лицея «Гармония» С.А. Милованов: «Нельзя бороться со стихийным бедствием… Коллеги, простите, но дети не очень должны заботиться о том, что вы читаете, у них решается судьба и для них баллы важнее. Я говорю своим детям давно и не стесняясь: пока мы с вами учимся – творите, что хотите. Но когда у нас подходит ЕГЭ, мы будем готовиться к экзамену… На мой взгляд, это вообще не сочинение, а моделирование текста по заданным параметрам и определённому алгоритму. Дата проведения мне кажется разумной, потому что она разделяет подготовку к сочинению и подготовку к ЕГЭ. А иначе учителя всё равно готовили бы к ЕГЭ – психология у нас такая».

Некоторые из присутствующих с вышесказанным согласились, но нельзя не отметить, что само согласие на различение «тут мы готовим к ЕГЭ, а тут не к ЕГЭ» подтверждает, что такое двоемыслие существует и несходство в формах подготовки весьма заметное. Так всё же: сочинение – творческая работа, пробуждающая мысли и чувства, или моделирование по заданным параметрам? Ответить на этот вопрос тем более важно, что сочинение засчитывается при поступлении в вуз: за него могут присчитать к ЕГЭ до двадцати баллов – это очень много. А единой системы оценки в школах и вузах нынче не существует. Так, оригинальность в вузах могут счесть ценным критерием, но в школах такого критерия нет.

Учителя-словесники отмечали: когда вернули сочинение, они обрадовались, что теперь будут учить детей понимать текст. Но выяснилось: сочинение не должно основываться непременно на литературе. Допустимо ребёнку, который хорошо ориентируется в иных дисциплинах, приводить примеры из химии, биологии. Больше всего словесники боятся, что в сочинении «не по литературе, а с опорой на литературный материал» классические тексты растащат на цитаты-аргументы, без понимания произведения в его целостности и сложности, – клиповое мышление, о котором столько говорят, таким образом только усугубляется.

Школе спустили новую форму итоговой аттестации, которую многие ждали, на которую надеялись. Но есть ли понимание, что именно с её помощью хотели проверить и чему поощряли научить? Пока что этот вопрос остаётся открытым – не только в Ивановской области, но и по всей стране.

А что думаете вы? Если вы работаете в школе или вузе – поделитесь своими размышлениями со «Словесником».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector